Когда начинается утро

Впервые узнала, что утро начинается в 6 утра. Двадцать минут назад ведущий по радио сказал : "Еще пять минут - и начнется утро".

По-моему, он это нафантазировал из головы. Я считаю, что четыре утра - уже вполне себе утро, тем более, что вечер начинается тоже в четыре дня. А летом уже и в три светло, так что летом утро начинается в три.

И вообще, утро - понятие растяжимое. У нас ведь обычно как: когда встал - тогда и утро.
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Чем эпигон отличается от плагиатора?

Практически ничем.

И тот, и другой - бездарные подражатели.

Просто плагиатор нарушает чье-то авторское право, а эпигон уже не нарушает его, поскольку оно истекло (т.е. прошли положенные по закону 70 лет со дня смерти автора).

Кстати, насчет 70-ти лет. С учетом того, что продажи моих книг год от года растут - очень медленно, но верно, - могу себе представить, какой капитал обрушится когда-то на моих наследничков. Аж противно, как подумаю, как они будут жировать на моем труде аж 70 лет. Написать, что ли, завещание в пользу Общества защиты животных?

Наблатыкалась

Вчера в универсаме, то есть, тьфу ты, в супермаркете на Политехнической две девушки азиатской внешности переговаривались между собой на своем языке. И я сразу определила, что это тайваньский мандарин! Вот к чему приводит просмотр дорам с субтитрами! Еще немного - и сама заговорю по-ихнему.

Горжусь собой. А вы смогли бы на слух отличить путунхуа от гоюй?

Свободный фрилансер

Вопрос "Кем вы работаете?" всегда ввергает меня в ступор.

Это хамский вопрос неотесанного плебея. Это примерно, как требовать показать паспорт - род деятельности сразу позволяет определить человека без его согласия в какую-нибудь узкую классификацию, которая сидит в голове спрашивающего.

Обычно, когда меня препирают допросами о моей "работе", я отвечаю, что я "фрилансер". Далеко не все знают, что это такое, поэтому я обычно уточняю, что "это вид журналистики" и что я "работаю в интернете". Не могу же я сказать правду, что я работаю писательницей - а я действительно ею работаю. Могу себе представить, с какой завистливой ненавистью на меня бы тогда вылупились все эти мещанские труженики. "Как? Мы день и ночь натираем мозоли, копаем без устали картошку с морковкой, а ты тут, оказывается, книжечки свои пишешь! Да как ты смеешь бездельничать, пока мы так страдаем ради собственной выгоды!" - вот что они бы стопроцентно сказали.

Везет художникам - они всегда могут сказать, что они "свободные художники", и от них сразу отстают. Но если я скажу, что я "свободный художник", от меня сразу начнут требовать "показать рисунки". А "свободных писателей" не бывает, не сложилось как-то. То есть, понятно, почему не сложилось: в крайне архаической стране с малым количеством городов - очагов цивилизации - литература не считается профессиональным занятием. На земле потомственного пролетариата свободных художников еще кое-как терпят, еще сдерживают эмоции при их виде, потому что те могут предъявить "картинки", а вот свободных писателей уже открыто ненавидят, как "тунеядцев", потому что буквы - не картинки, пролетариат в них не вникает. А я вовсе не тунеядец, я действительно очень много работаю, практически день и ночь, во всем себя ущемляю, чтобы выкроить бесценное, свободное от быта, время на творчество.

Может, говорить, что я переводчица, и работаю с письменными переводами? В конце концов, это тоже правда, я занимаюсь переводами - сама себя перевожу. Пожалуй, так и буду представляться.

Это у них зовется литературой

Зашла на Литнет (это сайт коммерческого самиздата), открыла первую попавшуюся "книгу" в топ-100, и волосы стали немножко дыбом.

Ниже привожу сканы. Вот такое плебс по всему миру считает литературой. Женский плебс, я имею в виду. Мужской плебс имеет немного другие предпочтения, в мужской литературе с учетом большей выработки адреналина больше мата и кровопускания.

Это вполне реальная реальность в стране Толстого и Достоевского. Потому что плебс, как его не корми, всегда смотрит ниже пояса. В других странах то же самое, в общем, но там прослойка образованных сословий больше, и, соответственно, образованные граждане способны больше контролировать ситуацию, просвещать, постоянно прививать хороший вкус в низах. В постсоветских странах мизерное количество образованных благополучных граждан, имеющих возможность влиять на госполитику и системно образовывать темные массы, поэтому плебс тут же поднял голову и начал диктовать свои вкусы всем остальным.

Вот заглавная картинка. Этот словесный мусор еще и платный. Рейтинг, обратите внимание, довольно высокий.


Это зачин истории. Некая прекрасная дева, проснувшись, обнаружила себя в теле какой-то истязаемой мужем беременной Люси. Обычно рассказ ведется от первого лица, что делает весь опус еще больше похожим на бабью сплетню на лавочке. Обязательная истязаемость героини, ее нечеловеческие страдания - это чисто фольклорный момент, имитация фольклорного "женского плача", который органично влился в такие вот пласты "народного творчества". По сути, подобные произведения - это разновидность бытового фольклора.

Ниже пошли комментарии. Одни "спасибо" от почитательниц и попытки угадать сюжет (тоже в духе бабьего кудахтанья на лавочке). Часть комментариев куплена - есть специальные агрегаты, где продают раскрутку сайтов, в том числе, услуги литературных клакеров. Но помимо купленных комментариев полно и реальных - плебс всегда послушно набегает всем стадом туда, где обещается какое-то бурление жизни.

Жизнь на вилле: мир новой формации

Довольно часто недалекие люди пытаются проиллюстрировать тесную, якобы, связь жителей мегаполисов с провинцией рассказом о том, что та или иная московская или питерская семья, достигнув пенсионного возраста, купила дом в деревне и переехала туда жить.

Следует ли считать таких мигрантов новыми крестьянами? Разумеется, нет. Этот класс людей, которые сознательно спекулируют на разнице доходов в городе и селе. Есть валютные спекулянты, играющие на разнице валют, а есть спекулянты, играющие на разнице уровней жизни. Московская или питерская пенсия может считаться незначительной в Москве или Петербурге, но будет выглядеть вполне солидной в провинции. Эту социальную прослойку следовало бы назвать колонизаторами в прямом смысле слова. Точно так же до WWII небогатые англичане и американцы жировали в "заморских" колониях, точно так же сейчас небогатые немецкие пенсионеры едут жить в нищую Болгарию, а небогатые москвичи - в Таиланд, выглядя крёзами на фоне местного населения. И разумеется, никто из этих новоприбывших жителей провинций не собирается отказываться от привилегий, которые дает им их статус жителя мегаполиса: никто не отказывается от своих больших столичных пенсий в пользу маленьких провинциальных, в случае каких-нибудь затруднений такие люди сразу дергают свои столичные связи и прибегают к помощи столичного социального обеспечения. Домик в деревне тоже покупается не за счет продажи городской недвижимости (ее обычно хозяева пускают в оборот для принесения дополнительного дохода от аренды), а за счет накоплений. Неоколонизаторы не отказываются от городского образа жизни, и часто даже не общаются с местным населением, обособляя свои виллы от деревни классического типа под видом огражденных и охраняемых дачных поселков с особым статусом, потому что, конечно, этот вид "дач" вовсе не напоминает привычные нам дачи - те клочки огородов с убогими постройками, не предназначенных для постоянного и полноценного проживания.

Такой вид человеческого существования я бы назвала "жизнью на вилле". Не сомневаюсь, что каждый хотел бы ощутить себя древнеримским патрицием, отошедшим от дел в столице и переселившимся на виллу - в пресловутый "домик в деревне".

Но давайте задумаемся, что происходит с жизнью бедных туземцев, когда местность их обитания облюбовывают такие "столичные патриции"? Как и в любой колонии, у них начинается резкая инфляция, которая приводит к дальнейшему обнищанию. Опыт Китая, впрочем, показывает, что если туземцы все-таки переживают последствия первых волн нашествия "патрициев", то у них появляется шанс довести свою экономику до уровня экономик стран, откуда прибыли владельцы вилл. Опыт России и всего постсоветского пространства, однако, показывает и обратное: ни одна из провинций, обжитых столичным патрицианством, не проявила признаков экономического подъема.

Элемент хаоса

Поймала себя на мысли, что совершенно нет желания смотреть западные сериалы, если там нет "усилителя вкуса" вроде масштабных и красочных фэнтезийных сцен, как в "Игре престолов".

Задалась вопросом, почему? Ведь мне в целом импонирует западная культура. Почему же я тогда всегда возращаюсь к корейским или даже китайским сериалам?

Поразмышляв на эту тему, я пришла к выводу, что произведения Запада слишком связаны пропагандистскими стигматами, уходящими, если копнуть, в ригористичный христианский догматизм. Восток меньше навязывает зрителю какие-либо специфические мировоззрения, но не потому, что он не делает это из принципа, а потому, что в восточных религиях изначально заложено больше пространства для хаоса, поддающегося рефлексии и последующей культурной огранке.

Корейцам с их "халлю" удалось покорить мир тем, что они всё время продуцируют модели "новой нормальности", в то время, как Запад упорно продолжает производить скучные клишированные образцы "старой нормальности", столь любезные душным душам крайне правых и крайне левых мещан, чьи мозги недостаточно развиты, чтобы успеть освоить за свой убогий жизненный цикл что-то еще, кроме обычного среднестатистического "продуктового набора" идей и состояний.

Откуда же корейцы берут материал для новых экспериментов? Именно оттуда - из заложенных в их традиционных религиях больших шматов здорового хаоса. Христианство же не дает западному мировоззрению даже пошевельнуться в новом направлении, что делает западный мир идейно скучным. В России с ее православием, эта тенденция интеллектуальной и эмоциональной обездвиженности выражена еще сильнее. Нет ничего тошнотворнее христианского моралиста Достоевского, высчитывающего с логарифмической линейкой, с какого возраста следует считать отрока совершившим смертный грех, с 8-ми или с 10 лет. Быть скучным, нелепо умничающим дураком - это самое страшное в постоянной конкуренции мировых идеологий.

Вид из окна

Как всякая урожденная горожанка, я страдаю клаустрофобией.

Вообще-то, клаустрофобия заложена в любом живом существе, но человек начинает осмысливать ее только в статусе потомственного горожанина.

Клаустрофобию обычно определяют, как боязнь закрытых пространств. Это неверное определение. Клаустрофобия - это тайное опасение всех пространств, которые содержат некую угрозу выживанию.

Горожане, начиная со второго поколения, умеют очень хорошо распознавать сигналы клаустрофобии, ибо с детства живут в искусственно организованном пространстве: в высотных домах, в замкнутых тупиках и дворовых колодцах.

Я, со своей сложной психической организацией творца, просто прирожденный специалист по клаустрофобии и могла бы давать профессиональные консультации по этому вопросу. Мой тонус начинает немедленно падать, как только я попадаю в пространство, где искусственные элементы преобладают над природными, или где, наоборот, слишком сильно ощущается присутствие открытой необузданной опасной для человека стихии.

А вот люди села - деревни, аула, кента, ярангового стойбища (нужное подчеркнуть), - избалованные недоступной для горожан роскошью постоянной близости к природе, ее бесплатным "безлимитным" присутствием, совершенно не способны услышать, что им подсказывает в городе их внутренний пространственный навигатор. Это видно по тем чудовищным многоэтажным гробам, которые не стесняются строить для новоявленных горожан девелоперы. Новостройки - это просто рассадники клаустрофобии. Если бы мне пришлось жить в подобных домах, я бы не вылезала из депрессивного состояния. А ведь приезжие сельские мигранты покупают эти живопырки, да еще и радуются, что повезло дешево заполучить пропуск в городскую жизнь.

Клаустрофобия - это не шутка. Это серьезная угроза для человека. Угроза заключается в том, что человек не всегда способен отрефлексировать свою клаустрафобию. Она присутствует в нем, как присутствует электричество в проводах - его не видно, но оно есть. Человек постоянно находится в тихом напряжении, в тихом страхе перед пространством, и этот страх рано или поздно обязательно прорывается в виде психических аббераций.

Все эти селяне, прибывающие на жительство в город, совершенно не понимают ту простую вещь, что близость к природе - это необходимость для нормального функционирования психики (психика вообще - крайне абстрактное понятие для селянина), что дома должны быть в идеале не выше трех этажей, что вид из окна не должен быть ни слишком открытым, как вид из окна высотного здания, ни слишком замкнутым, как в колодце, - потому что иначе у людей начинаются психические болезни. Селяне, трансформировавшиеся в горожан в нулевом поколении, радостно въехавшие в маленькую каменную клетку с видом на пропасть с десятого этажа или на глухую стену в нескольких шагах от окон, будут очень обескуражены тем, что у их детей, выросших в таких квартирах, без всяких, казалось бы, причин, начинают проявляться депресссии, склонность к агрессивному поведению, или к наркотикам, или к самоубийству. Сами новоприбывшие - эти бойкие, крепкие, лишенные рефлексий дядьки-тетьки с села - могут не почувствовать дискомфорта обживаемых ими бетонных нор до самого конца жизни, но их дети ощутят его очень явственно, хотя и не будут в состоянии объяснить, что же именно их беспокоит, и их простодушные родители будут без конца гадать, почему малыши беспричинно плачут по ночам, и почему молодежь нынче растет такая истеричная.

Ниже я привела образец "правильного" вида из окна. Это вид одной из киевских улиц. В нем нет ничего, что могло бы вызвать клаустрофобию, более того, это вид, дающий надежду, которую символизирует уходящая вдаль дорога. Любая дорога, освещенная солнцем и уходящая в перспективу, - это всегда символ развития, продолжения, жизнерадостного "выхода из положения". И деревья. Деревья, представьте, тоже важны для психики. Деревья - это наши безоговорочные энергетические друзья из другого биовида. Присутствие большого количества деревьев говорит о том, что здесь безопасно, здесь созданы благоприятные условия, которые позволили деревьям вырасти до взрослого состояния, а это значит, что здесь будет хорошо и человеку. О том, что они, бедняги, очищают для нас воздух, принимая на себя первый удар рассеянной в воздухе промышленной отравы, я уж и не упоминаю.

Улица с фотографии до сих пор существует, но, к сожалению, она уже полностью застроена многоэтажными рассадниками клаустрофобии, превратившим ее в мрачный бетонный каньон.

Сколько жизней уносит эпидемия?

Любая, среднестатистическая, я имею в виду. Тифа ли, оспы, гриппа - неважно.

Посчитать очень легко, имея перед собой графики по ковиду за полтора года.

Даже в очень перевранном виде они дают довольно точную картину.

Допустим, в России в пик эпидемии умирает от тысячи до полторы тысячи человек в день, а на Украине - от двухсот до шестисот. Расчитываем отношение умерших на пике к количеству населения каждой из этих стран. Если число примерно сойдется, значит, это и будет тот самый 'toll' - дань, которую собирает эпидемия с каждой из стран. Можно взять по средней величине за весь период, но я не беру, взяв за аксиому, что самые точные данные отражены в данных по пику, а все остальные цифры ранжируются по отношению к реальности в слишком большом диапозоне погрешностей.

Так и есть: по Украине и России соотношение умерших на пике к населению примерно одинаково.

Но это еще не всё. Теперь "намазываем" цифру "пика" по всему интервалу эпидемии (обычно 2 года). Да, именно так - воссоздавая ситуацию мора животных в живой природы, где не бывает никаких санитарно-эпидемиологических способов борьбы. То есть, если на пике умирали по тысяче в день в стране с населением в сто миллионов, то так и берем: 1000 х (365 х 2) = 730 000.

То есть, усередняя, получаем диапозон от полумиллиона до миллиона на страну со стомиллионным населением.

То есть, еще больше усередняя, примерно, один из ста жителей должен пасть от болезни.

Это чисто кармическая необходимость. Если эпидемии не удается прорядить ряды затучневшего человечества в первый заход (допустим, ура, придумали вакцину), значит, она сделает это в следующий раз, и нагрянет в ближайшие годы после первого неудавшегося раунда. У людей короткая память, поэтому я хочу напомнить: ковид - это не первая эпидемия в 21 веке. До него были свиной и птичий гриппы, если кто не помнит, с промежутками в 3-5 лет.

Что нужно делать, чтобы эпидемий было поменьше? Плодиться чуть меньше, чем кролики, хотя бы для начала.

Ковид свое возьмет

Посмотрела я для интереса графики смертей от коронавируса в разных странах - и выяснилась интереснейшая закономерность.

Представьте себе - в тех странах, которые в первый год захлестнулись в потоке больных, смерти резко пошли на убыль. А в тех странах, которые вступили в эпидемию позднее, смертность продолжает нарастать.

О чем это говорит? О том, что никакая вакцинация ни к черту не помогает и не поможет, пока "само не пройдет". Поэтому расслабьтесь. Эпидемия уйдет только, когда возьмет свой toll в полном объеме.

Можно, конечно, предположить, что в тех странах, где эпидемия пошла на убыль, сработала массовая вакцинация и государственническая дисциплина, но вот, например, ниже графики смертности по Индии и Бразилии - далеко не самых дисциплинированных и развитых стран:

ИНДИЯ


БРАЗИЛИЯ


А вот графики зверски вакцинированных России и Украины со зверскими локдаунами и прочими делами:

РОССИЯ


УКРАИНА