Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Жизнь на вилле: мир новой формации

Довольно часто недалекие люди пытаются проиллюстрировать тесную, якобы, связь жителей мегаполисов с провинцией рассказом о том, что та или иная московская или питерская семья, достигнув пенсионного возраста, купила дом в деревне и переехала туда жить.

Следует ли считать таких мигрантов новыми крестьянами? Разумеется, нет. Этот класс людей, которые сознательно спекулируют на разнице доходов в городе и селе. Есть валютные спекулянты, играющие на разнице валют, а есть спекулянты, играющие на разнице уровней жизни. Московская или питерская пенсия может считаться незначительной в Москве или Петербурге, но будет выглядеть вполне солидной в провинции. Эту социальную прослойку следовало бы назвать колонизаторами в прямом смысле слова. Точно так же до WWII небогатые англичане и американцы жировали в "заморских" колониях, точно так же сейчас небогатые немецкие пенсионеры едут жить в нищую Болгарию, а небогатые москвичи - в Таиланд, выглядя крёзами на фоне местного населения. И разумеется, никто из этих новоприбывших жителей провинций не собирается отказываться от привилегий, которые дает им их статус жителя мегаполиса: никто не отказывается от своих больших столичных пенсий в пользу маленьких провинциальных, в случае каких-нибудь затруднений такие люди сразу дергают свои столичные связи и прибегают к помощи столичного социального обеспечения. Домик в деревне тоже покупается не за счет продажи городской недвижимости (ее обычно хозяева пускают в оборот для принесения дополнительного дохода от аренды), а за счет накоплений. Неоколонизаторы не отказываются от городского образа жизни, и часто даже не общаются с местным населением, обособляя свои виллы от деревни классического типа под видом огражденных и охраняемых дачных поселков с особым статусом, потому что, конечно, этот вид "дач" вовсе не напоминает привычные нам дачи - те клочки огородов с убогими постройками, не предназначенных для постоянного и полноценного проживания.

Такой вид человеческого существования я бы назвала "жизнью на вилле". Не сомневаюсь, что каждый хотел бы ощутить себя древнеримским патрицием, отошедшим от дел в столице и переселившимся на виллу - в пресловутый "домик в деревне".

Но давайте задумаемся, что происходит с жизнью бедных туземцев, когда местность их обитания облюбовывают такие "столичные патриции"? Как и в любой колонии, у них начинается резкая инфляция, которая приводит к дальнейшему обнищанию. Опыт Китая, впрочем, показывает, что если туземцы все-таки переживают последствия первых волн нашествия "патрициев", то у них появляется шанс довести свою экономику до уровня экономик стран, откуда прибыли владельцы вилл. Опыт России и всего постсоветского пространства, однако, показывает и обратное: ни одна из провинций, обжитых столичным патрицианством, не проявила признаков экономического подъема.
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.

Элемент хаоса

Поймала себя на мысли, что совершенно нет желания смотреть западные сериалы, если там нет "усилителя вкуса" вроде масштабных и красочных фэнтезийных сцен, как в "Игре престолов".

Задалась вопросом, почему? Ведь мне в целом импонирует западная культура. Почему же я тогда всегда возращаюсь к корейским или даже китайским сериалам?

Поразмышляв на эту тему, я пришла к выводу, что произведения Запада слишком связаны пропагандистскими стигматами, уходящими, если копнуть, в ригористичный христианский догматизм. Восток меньше навязывает зрителю какие-либо специфические мировоззрения, но не потому, что он не делает это из принципа, а потому, что в восточных религиях изначально заложено больше пространства для хаоса, поддающегося рефлексии и последующей культурной огранке.

Корейцам с их "халлю" удалось покорить мир тем, что они всё время продуцируют модели "новой нормальности", в то время, как Запад упорно продолжает производить скучные клишированные образцы "старой нормальности", столь любезные душным душам крайне правых и крайне левых мещан, чьи мозги недостаточно развиты, чтобы успеть освоить за свой убогий жизненный цикл что-то еще, кроме обычного среднестатистического "продуктового набора" идей и состояний.

Откуда же корейцы берут материал для новых экспериментов? Именно оттуда - из заложенных в их традиционных религиях больших шматов здорового хаоса. Христианство же не дает западному мировоззрению даже пошевельнуться в новом направлении, что делает западный мир идейно скучным. В России с ее православием, эта тенденция интеллектуальной и эмоциональной обездвиженности выражена еще сильнее. Нет ничего тошнотворнее христианского моралиста Достоевского, высчитывающего с логарифмической линейкой, с какого возраста следует считать отрока совершившим смертный грех, с 8-ми или с 10 лет. Быть скучным, нелепо умничающим дураком - это самое страшное в постоянной конкуренции мировых идеологий.

Вид из окна

Как всякая урожденная горожанка, я страдаю клаустрофобией.

Вообще-то, клаустрофобия заложена в любом живом существе, но человек начинает осмысливать ее только в статусе потомственного горожанина.

Клаустрофобию обычно определяют, как боязнь закрытых пространств. Это неверное определение. Клаустрофобия - это тайное опасение всех пространств, которые содержат некую угрозу выживанию.

Горожане, начиная со второго поколения, умеют очень хорошо распознавать сигналы клаустрофобии, ибо с детства живут в искусственно организованном пространстве: в высотных домах, в замкнутых тупиках и дворовых колодцах.

Я, со своей сложной психической организацией творца, просто прирожденный специалист по клаустрофобии и могла бы давать профессиональные консультации по этому вопросу. Мой тонус начинает немедленно падать, как только я попадаю в пространство, где искусственные элементы преобладают над природными, или где, наоборот, слишком сильно ощущается присутствие открытой необузданной опасной для человека стихии.

А вот люди села - деревни, аула, кента, ярангового стойбища (нужное подчеркнуть), - избалованные недоступной для горожан роскошью постоянной близости к природе, ее бесплатным "безлимитным" присутствием, совершенно не способны услышать, что им подсказывает в городе их внутренний пространственный навигатор. Это видно по тем чудовищным многоэтажным гробам, которые не стесняются строить для новоявленных горожан девелоперы. Новостройки - это просто рассадники клаустрофобии. Если бы мне пришлось жить в подобных домах, я бы не вылезала из депрессивного состояния. А ведь приезжие сельские мигранты покупают эти живопырки, да еще и радуются, что повезло дешево заполучить пропуск в городскую жизнь.

Клаустрофобия - это не шутка. Это серьезная угроза для человека. Угроза заключается в том, что человек не всегда способен отрефлексировать свою клаустрафобию. Она присутствует в нем, как присутствует электричество в проводах - его не видно, но оно есть. Человек постоянно находится в тихом напряжении, в тихом страхе перед пространством, и этот страх рано или поздно обязательно прорывается в виде психических аббераций.

Все эти селяне, прибывающие на жительство в город, совершенно не понимают ту простую вещь, что близость к природе - это необходимость для нормального функционирования психики (психика вообще - крайне абстрактное понятие для селянина), что дома должны быть в идеале не выше трех этажей, что вид из окна не должен быть ни слишком открытым, как вид из окна высотного здания, ни слишком замкнутым, как в колодце, - потому что иначе у людей начинаются психические болезни. Селяне, трансформировавшиеся в горожан в нулевом поколении, радостно въехавшие в маленькую каменную клетку с видом на пропасть с десятого этажа или на глухую стену в нескольких шагах от окон, будут очень обескуражены тем, что у их детей, выросших в таких квартирах, без всяких, казалось бы, причин, начинают проявляться депресссии, склонность к агрессивному поведению, или к наркотикам, или к самоубийству. Сами новоприбывшие - эти бойкие, крепкие, лишенные рефлексий дядьки-тетьки с села - могут не почувствовать дискомфорта обживаемых ими бетонных нор до самого конца жизни, но их дети ощутят его очень явственно, хотя и не будут в состоянии объяснить, что же именно их беспокоит, и их простодушные родители будут без конца гадать, почему малыши беспричинно плачут по ночам, и почему молодежь нынче растет такая истеричная.

Ниже я привела образец "правильного" вида из окна. Это вид одной из киевских улиц. В нем нет ничего, что могло бы вызвать клаустрофобию, более того, это вид, дающий надежду, которую символизирует уходящая вдаль дорога. Любая дорога, освещенная солнцем и уходящая в перспективу, - это всегда символ развития, продолжения, жизнерадостного "выхода из положения". И деревья. Деревья, представьте, тоже важны для психики. Деревья - это наши безоговорочные энергетические друзья из другого биовида. Присутствие большого количества деревьев говорит о том, что здесь безопасно, здесь созданы благоприятные условия, которые позволили деревьям вырасти до взрослого состояния, а это значит, что здесь будет хорошо и человеку. О том, что они, бедняги, очищают для нас воздух, принимая на себя первый удар рассеянной в воздухе промышленной отравы, я уж и не упоминаю.

Улица с фотографии до сих пор существует, но, к сожалению, она уже полностью застроена многоэтажными рассадниками клаустрофобии, превратившим ее в мрачный бетонный каньон.

Феминизм против "материнского капитала"

Так называемый "материнский капитал" следует называть по факту не "материнским", а "отцовским", поскольку, это практически денежный взнос государства на ребенка вместо отца ребенка. То есть, это прямое потакание со стороны государства мужской эмансипации. Во все века как ведь было: сам родил - сам и содержи. Всем плевать, есть ли у тебя деньги на то, чтобы позволить себе потомство. Нет денег, не умеешь заработать - ну и оставайся навечно дешевым невостребованным бобылем, женщины будут всегда от тебя разбегаться. Всем, повторяю, плевать.

А нынче государство впряглось оплачивать хотелки дешевых самцов по продолжению рода. Вдумайтесь только: не мужчина платит за содержание своего приплода, а государство содержит из бюджетных денег, за счет налогов посторонних мужчин и, самое отвратительное, посторонних женщин. То есть, оплата содержания ребенка какого-то неплатежеспособного безответственного отца падает грузом на женские плечи. Причем обременение женщин материнством - грязным черным трудом по уходу за младенцем - государство не видит в упор, называя посредством пропаганды этот вид рабского труда "радостями материнства". Раз государство взялось выполнять обязанности отца, то почему бы государству не взять на себя и роль матери? Пусть бы к каждой матери приставляли оплаченную государством няньку, которая будет заниматься ребенком, пока мать будет учиться, заниматься бизнесом или просто тарахтит в соцсетях, как тарахтят в соцсетях отцы младенцев в те неотработанные своим трудом часы отцовства, которые им оплатило на халяву государство. Это будет только справедливо: раз государство компенсирует денежный вклад отца, то пусть государства компенсирует и хлопоты матери. Зачем же облегчать жизнь только бездельника-отца, позволяя ему обзаводиться потомством, за которое он не чувствует никакой ответственности и которое ему не положено по его природному положению отбракованного самца? Давайте облегчим и эмансипируем и жизнь матери, раз работающие женщины платят налоги наравне с мужчинами.

Не хочется? Труд реальной няньки будет стоить гораздо дороже, чем нефтяной денежный калым за сперму отца? Ну тогда отменяйте и отцовский "материнский капитал" и любую материальную помощь несовершеннолетним - она только плодит безотцовщину - детей от никудышних ни на что не годных, безответственных отцов, для которых не предусмотрено природой никакого потомства. Вот и посмотрим тогда, чего стоит по гамбургскому счету "материнский инстинкт", который государство насильно натягивает на женщин с младенчества, в эпоху массового производства контрацептивных средств и разложения аграрного образа жизни.

Ждем крокодилов

На улице - 15 градусов тепла (Киев).
Помнится, лет пять назад 20 октября уже гарантированно был снег.
А тут - плюс пятнадцать!
Ночью, правда, были короткие заморозки, но что они решают, если всё равно днем +15?
Действительно, похоже, скоро у нас тут будет африканское потепление.
Ждем крокодилов к нам в Днепр.
Уже такое однажды было. В летописях есть упоминание о "коркодилах", заполонивших украинские и беларуские реки в 13-14 вв.
За крокодилами, вероятно, и африканские мигранты подтянутся. Африканские осы, говорят, уже сюда вполне долетают.
Странные времена наступают. Требуется большая гибкость, чтобы пережить все эти катаклизмы.

В ожидании полиции

Пока ждали полиционеров, которые должны были забрать бездомную женщину в вытрезвитель (оказывается, такая услуга еще существует), вчерашние санитары пудрили ей мозги тем, что лежа на тротуаре, она нарушает закон. Якобы, лежать на дороге - это противоправное действие.
Честно говоря, не знаю, правда это или нет. Не в курсе. Но насколько я помню, во времена Диккенса нищим действительно было законодательно запрещено задерживаться в публичных местах, чтобы они не выпрашивали милостыню и не шокировали своим видом приличную публику. С учетом того, что с распадом советского эксперимента мы вернулись прямёхонько в фазу дикого капитализма, такой закон вполне может иметь место быть.
Пока эту даму восстанавливали в прямоходящее положение страшилками про "нарушение закона", водитель рассказал мне, как в полиции раскручивают бомжей на признания. Именно так: когда клиент продерет глаза, ему сразу в лоб: "А ты знаешь, что ты нарушил закон?" Некоторые пугаются и начинают говорить разные интересные для полиции вещи. Одного так полиционеры припугнули со сна, а он сразу в ответ: "Я не убивал, я не убивал!" Те сразу профессионально насторожились: как это "не убивал"? в каком смысле "не убивал"? чего это вдруг ты сам завелся на эту тему? Подозрительно. Начали на него копать - и накопали-таки.

Доброе дело

Время от времени я совершаю добрые дела, которые иногда оказываются никакими не добрыми. Вчера был как раз такой случай. Шла я себе спокойно в сторону ближайшего Ашана и вдруг - на дороге валяется какая-то куча хлама. Пригляделось, а это человек, заваленный котомками. В том месте как раз по выходным устраивают блошиный рынок. Рынок уже закрылся (вернее, кончился), кто-то шел со своим товаром домой и упал - сердечный приступ или что-то. Это я так решила. И давай вызывать скорую. Я и раньше иногда вызывала в подобных случаях то скорую, то милицию, но никогда не оставалась ждать их приезда. Просто указывала адрес и уходила. Но этот случай был особый - в том месте не было никаких ориентиров, кроме сплошного забора и автомойки. Пришлось ждать скорую рядом с безжизненным телом.

Минут через сорок приехала скорая, выскочили две крепкие бодрые тетки и один тоже бодрый крепкий дядька, обругали меня хорошенько, за то, что вызываю их к разным бомжам, в то время, как они могли бы сейчас спасти какого-нибудь больного ребенка, и растолкали тело с помощью нашатыря. Тело оказалось пьяной бездомной женщиной.

И тут выяснилось, что всем было плохо от моего вызова, включая меня. Бездомная женщина - они ее подняли и посадили на бордюр - попеременно то посылала всех сами знаете куда, то начинала сердечно благодарить неизвестно за что, то впадала в анабиоз. Идти ей все равно было некуда, и мы ей мешали своим присутствием. Бравые санитары то ругали меня, то рассказывали мне разные подобные случаи из своей практики (довольно-таки страшноватенькие), и тоже не уезжали - ждали полицию. Им их главный врач по телефону дал указание вызвать полицию и сдать ей бомжиху, чтобы кто-нибудь другой, такой же "добрый", как я, снова их к ней вызвал. Я тоже не могла уйти, поскольку чувствовала себя морально ответственной за случившееся. Позднее, когда мы ждали все вместе полицию, мы немного пообщались, познакомились, и пришли к выводу, что я там не нужна, а если буду нужна, то меня найдут по телефону. Прощаясь, я начала говорить что-то в духе "я вам желаю..." - и тут они все вместе хором сказали "не надо нам ничего желать!" Оказывается, это такая у них профессиональная примета. В самом деле, что можно им пожелать? Удачной смены? Кто знает, какая смена считается у них удачной? Они произвели на меня самое лучшее впечатление своим дружным поведением и ответственностью - оказывается, они три раза кружили вокруг того места, куда я их вызвала, пока, наконец, не заметили, как я им машу.

Возвращалась я домой (все мои планы в тот день уже поломались) и думала: ну и как мне дальше быть в таких ситуациях? Проходить мимо или продолжать "делать добрые дела"? Честное слово, не знаю. Но наверное, придется и дальше упражняться в добродетели. Куда ж деваться? Лучше перестраховаться.

И еще один момент: опыт вчерашнего дня я подумываю упаковать в сценарий для какой-нибудь "социальной рекламы". Хоть какая-то польза от потерянного времени.

Социальная иерархия "хранителей" во "Властелине колец"

В прошлый раз, говоря об искусстве, я упомянула о том, что каждый творец обязан внести в свое творение что-то новое.

Сегодня я на практике покажу, как это делается. На примере эпизода из "Властелина колец" Толкиена.

Толкиен известен тем, что одним из первых начал прививать, чисто как мичуринец, свойства высокой литературы (и даже философии) в массовую литературу, к которой обычно относится жанр фэнтези.

Ниже маленький эпизодец, в который он всунул изрядное количество философии и психологии, несвойственной тогдашней массовой культуре. Это фрагмент из первой книги "Братство кольца", в том месте, где отряд хранителей столкнулся с первой неудачей - не смогли перейти через горный перевал Карадрас.

Тут всего в нескольких предложениях Толкиен описал типичнейшее поведение представителей разных социальных групп в ситуации столкновения с трудностями (тоже типичной). Прямо-таки психологический срез сословий.

Для наглядности я сделала маленькую табличку, где указано, кто участвует в этом эпизоде и какой общесоциальной функцией нагружен этот персонаж.

СЭМ - слуга (социальная функция: шудра)
МЕРРИ И ПИППИН - земледельцы (социальная функция: вайшьи)
АРАГОРН И БОРОМИР - воины (социальная функция: кшатрии)
ФРОДО - земледелец, великий герой (социальная функция: свободный радикал, смена касты в сторону повышения, формально - вайшья)
ГЭНДАЛЬФ - великий маг (социальная функция: брахман)
Есть еще также представители метафизических сил воздуха и земли - эльф и гном - но из данного диалога они исключены, поскольку речь идет о социальной - чисто человеческой - ситуации.

То есть, Толкиен дает полный срез общества. На защиту своего мира от зла встают представители всех сословий: шудры, вайшьи, кшатрии, брахманы. Често говоря, мне всегда казалось избыточным присутствие в отряде хранителей целых двух практически ничем не отличающихся друг от друга вайш, скорее всего, Толкиен вынужден был добавить одного лишнего ради сохранения сакрального числа "9" (иначе хранителей было бы "8"). Но можно списать этот огрех на то, что вайшьи - это самое распространенное сословие, это так называемое социальное "большинство", поэтому и в отряде хранителей они тоже преобладают количественно.

Теперь посмотрим, как представители этих сословий реагируют на ситуацию непреодолимой с виду трудности.

ПИППИН - наверное, самый легкомысленный и бестолковый из всей компании, шалопай Пиппин (хотя он тоже, в свое время станет героем), символизирует подножие иерархической пирамиды общества. "При упоминании о возвращении не смог сдержать робкую улыбку". Пиппин откровенно хочет вернуться назад, домой, на свой теплый диван. И скорее всего, практически в ста процентах из ста он сбежал бы при первой же трудности, вернулся, если бы на него не давила воля остальных членов отряда.

СЭМ И МЕРРИ - типичные шудра и вайшья тоже хотят избавиться поскорее от лишних проблем: "тоже с надеждой поглядели на мага". Эти товарищи тоже скорее всего сбегут и отступят при же первой неудаче, но они уже ведут себя посерьезнее. Это уже вторая ступень пирамиды - люди, которым знакомо чувство ответственности настолько, что они хотя бы не позволяют себе ухмыляться при решении серьезных вопросов. Интересно, что именно Сэм, шудра, наемный слуга, с самой низшей ступеньки иерархии, становится спутником великого героя. Так Толкиен мимоходом подчеркивает больший потенциал человека города (человек наемного труда, лишенный собственности, оторванный от земли) по сравнению с человеком села (собственником земли, домовладельцем, какими являются все остальные хоббиты). Маркировка "наемный труд" всегда обозначает город, который, собственно, и держится на наемном труде. Человек города всегда чуть-чуть выше человека села, потому что он совершил переход между кастами в сторону повышения. Следует оговориться, что в классической схеме варн шудры поставлены ниже вайш, но это объясняется тем что схема иерархической пирамиды разрабатывалось в эпохи, когда города только зарождались, и практически не было представления о горожанах в современном понимании. Шудры былых эпох - это сельскохозяйственные батраки и домашние рабы, шудры современности - это телефонные диспетчеры, дворники, уборщицы, курьеры, мерчендайзеры, нянечки - масса обслуживающего персонала.

АРАГОРН И БОРОМИР - ну, это типичные воины, и к тому же, оба - претенденты в короли. АРАГОРН - истинный претендент, а БОРОМИР - ложный, хотя это вовсе не означает, что он хуже Арагорна - он его вполне достойный соперник по всем показателям. Тончайшая метафизическая разница между ними ощущается только где-то на квантовом уровне. В этой ситуации они оба ведут себя, как и положено вышколенным воинам: они будут действовать в зависимости от приказа, который им не положено оспаривать, потому что их дело - защищать, а не выносить решения: "не отреагировали на его слова".

ФРОДО - этот "заметно встревожился" и "в волнении заговорил". Это тоже типичнейшее поведение любого свободного радикала - члена общества, способного резко сменить свою касту (или, говоря политкорректным языком, свой социальный слой), как в сторону повышения, так и в сторону понижения. Он может резко подняться по социальной лестнице, но может так же и сломать голову. И мы помним, что он все-таки "сломал себе голову": в конце книги он "ушел в страну эльфов", то есть рано умер, хотя Толкиен тщательно завуалировал этот факт разными фэнтезийными иносказаниями, чтобы не слишком расстраивать простодушных читателей. Этот персонаж прекрасно осознает, какие могут быть последствия в случае неудачи, но он морально готов к любым рискам. Такой не отступит, хотя внешне он неотличим от своих собратьев по социальному слою, всегда готовых сбежать. Это поведение волевого выдающегося человека с большим потенциалом духовной энергетики. Опять же, интересно, что Сэм, его спутник, - тоже свободный радикал, но на нижней ступени иерархии. Сэм, напоминаю, - человек, прошедший трансформацию из земледельца в горожанина.

ГЭНДАЛЬФ - про брахманов, наверное, все всё давно знают. Он оценивает ситуацию и свое окружение "взглядывает" и дает указания "как можно спокойнее". Это типичный эксперт, смотрящий на ситуацию сверху и со стороны. Он ставит задачи, но предпочитает, чтобы их решали другие. Он только наблюдает и направляет события мира. "Джентльмен из кабинета", как сказал бы философ Андрей Баумейстер, который, кстати, тоже брахман. Это типичный "знающий человек", обладающий общественным авторитетом.

Вот такие эпизоды у Толкиена меня восхищают. Совсем маленький с виду кусочек текста - но сколько в нем напихано информации! Каждый из нас в подобной ситуации будет вести себя точно так же, как кто-то из этих персонажей - других вариантов просто нет, они не предусмотрены в человеческой природе.

Чеченская свадьба

Сон под утро. Будто бы я где-то, в декорациях, по-моему, школы, где я училась, общаюсь с какими-то, предположительно знакомыми женщинами. В разговоре профигурировала тема конфет (я конфеты люблю, меня хлебом не корми- дай конфету). И вот одна из теток говорит: "Я только что была по приглашению на чеченской свадьбе - там очень вкусные конфеты. Вот тут у меня пригласительный билет, на, возьми, по нему тебя туда впустят и угостят".

И дает мне пригласительный билет. А он выглядит, как длинный перечень блюд, как в столовой, знаете, всегда есть такой перечень, где написано, какое блюдо сколько стоит и сколько в нем грамм. Меню, в общем. С печатями и подписями ответственных лиц. Многие блюда уже кем-то вычеркнуты, - видимо, официантами или раздатчиками - это значит, владелица пригласительного их уже съела, но многие еще остались в списке. И еще она сует мне специальное платье, ужасного вида из ужасной колючей ткани, по-моему, из советского кримплена. Я всё это беру и иду ужасно запутанными коридорами и лестницами туда, где проходит эта чеческая свадьба. И про себя думаю: в списке много блюд, но конфет среди них нет (я же за конфетами иду), а те, что вычеркнуты (т.е.уже съедены предыдущей гостьей)- это, в основном, разные навороченные мясные блюда. Может, конфеты там выдают уже не по спискам? может, они так, навалом лежат, чтобы каждый брал сколько хочет? Чем закончилось - не знаю, я проснулась в тот момент, когда подошла к двери, за которой была свадьба (они за запертыми дверями гуляли). К чему этот сон? Наверное, это было какое-то тонкое иносказание, может быть, связанное со здоровьем. При чем тут чеченцы - без понятия. Чеченцы, наверное, так свадьбы не играют, у них, наверное, наоборот, всё по-восточному пышно, щедро. Но вообще идея хорошая - каждому гостю давать меню и вычеркивать из него съеденное, чтобы не слишком объедал хозяев, когда они зазеваются.

Девальвация профессий в эпоху соцсетей

Первыми пали профессиональные авторы и кинематографисты. Под шквалом самопальной любительской продукции, которую стали предъявлять публике все, кто угодно. Один советский режиссер, доживший до эры соцсетей, плакался, что кинофильм превратился в картинку размером со спичечный коробок (любительские видеоролики в телефоне и вправду такие). Этот режиссер требовал, чтобы всё вернулось обратно, ко временам, когда новый фильм ждали всей страной, премьера становилась общегосударственным событием, на нее ходили всей семьей в праздничной одежде. "Мама, роди меня обратно", в общем.

Про писателей и девальвацию их труда я говорить не буду, это уже сто тысяч раз обговорено-переговорено.

Черт с ними, с писателями и их трудом, но дошло ведь дело и до политики. Политических авантюристов, объявляющих себя политиками и кормящихся в соцсетях за счет эмоциональных интерпретаций каких-нибудь общественных проблем стало, как грязи. На Украине появился Шарий, в России - Навальный, оба - блогеры-трескуны, поддерживающие в наивной толпе иллюзию, что они политики. Советские диссиденты, из тех, кто еще помер от ковида, наверное, сейчас рыдают, наблюдая за тем, как их надежнейшие, передаваемые только "своим", только проверенным людям, тропы к обогащению и эмиграции на Запад сейчас массово окучивает кто ни попадя. Западные прогрессисты, в свою очередь, тоже растеряно чешут потылыцю, пытаясь разобраться, кто же в этой прорве демонстративно возмущенных чем-то людей настоящий, а не фейковый политик, на которого можно будет впоследствии делать ставку без опасений, что он сбежит куда-нибудь на острова под пальмы пить марагариту, сделав ручкой своему изумленному электорату, как только наберет от своей коммерческой политической деятельности достаточный капитал. Впрочем, электорату сейчас нет надобности изумляться и разочаровываться - для таких случаев очередные "герцены в изгнании" специально разрабатывают "планы Б" с версиями о тяжелых болезнях или непрекращающихся гонениях. Дураков на наш век, слава богу, хватит - им верят даже тогда, когда они пишут о страданиях от тяжелой болезни под фоточкой с пляжа с серфинговой доской под мышкой. Why not? Верили же вкладчики МММ обещаниям Мавроди до самой его смерти. Некоторые, особо азартные, как Навальный, всерьез увлекаются собственным шоу и пытаются возглавить паровоз сами, но мы уже видели, чем это кончается. Всё дело в том, что популярность, хотя с виду и очень сильно похожа на власть, но в отличие от власти, часто одномоментна и одноразова. (©)

Но на самом деле, это неплохо. Жить в такой карусели стало веселее. Здоровая конкуренция - это благо. Старички, привыкшие к монополии, расстраиваются, конечно, но да и плевать на них - мало ли что. Жизнь не должна стоять на месте.